— По-моему, вы отправились спать?

— Совершенно верно, — ответил Малко, — но я никак не мог заснуть. В результате сел в машину и поехал куда глаза глядят. Наткнулся на «Карлтон». Там увидел вашу подругу и пошел за ней. Вид у нее просто потрясающий.

— Она — один из моих лучших информаторов, — довольно сухо оборвала его Йоханна. — Мне приходится тщательно следить за соблюдением тайны наших встреч. И, само собой разумеется, она не знает, чем я занимаюсь на самом деле.

— Ну, конечно, само собой разумеется, — повторил ей в тон Малко.

Что касается правдивости, то обе их истории стоили одна другой. Он не допустил бестактности и не спросил Йоханну, под каким прикрытием она работала с негритянкой. На это, возможно, ответит само развитие событий.

— Пойдемте, — сказал он, — а то она заподозрит, что что-то не так.

Негритянка ждала, сидя скрестив ноги в глубоком кресле, с недовольной и упрямой миной на лице, рассматривая через огромное окно ярко освещенное здание напротив «Карлтона». Капор она сняла и положила на кровать. Во взгляде, который она бросила на Малко, было все, кроме приветливости.

— Познакомься, Шона, — сказала Йоханна. — Это мой друг, Малко. Он заметил тебя в холле, и ты ему очень понравилась.

Шона состроила гримасу, означающую, по-видимому, что все это ей до лампочки. Чтобы разрядить атмосферу, Малко достал из мини-бара бутылку шампанского «Моэт и Шандон» и бокалы. На выстрел пробки Шона почти не прореагировала, зато бокал свой осушила залпом. Усевшись на кровать, Йоханна явно пыталась найти выход из создавшегося положения. Малко без устали наполнял бокалы, пытаясь поддержать хоть какой-то разговор. Йоханна отвечала сквозь зубы, а Шона глядела на панораму — и в самом деле великолепную — ночного Йоханнесбурга. Обе женщины возбуждали у Малко жгучее любопытство. Без очков Йоханна выглядела куда менее строгой. Что касается Шоны, то это было сексуальное животное, каких он редко встречал, до предела чувственное и хищное. Но, увы, замкнувшееся в непробиваемом молчании... И лишь только когда вторая бутылка шампанского подходила к концу, она зевнула, открыв коралловое небо, и лениво проговорила: