— Я есть хочу, Йо. Жрать пойдем?

Это была ее первая законченная фраза за весь вечер, и Малко не мог упустить такого момента.

— По-моему, на втором этаже есть отличный ресторан. Позвольте мне пригласить вас.

Поколебавшись, Йоханна, видимо, решила, что, в конце концов, это наилучший способ выпроводить его из номера.

— Хорошо, — согласилась она, — но ненадолго, потому что мне надо о многом поговорить с Шоной.

Та поднялась и звериным движением потянулась, покачивая бедрами, выгнув спину, выставив груди чуть ли не под нос Малко. Она вышла первой, и Йоханна воспользовалась этим, чтобы шепнуть Малко:

— Ферди ничего не знает об этом моем информаторе. У нас на службе каждый занимается своим делом.

— Да, да, конечно, — сказал Малко.

И по тому что она, не выдержав его взгляда, опустила глаза, он понял, что теперь она в его власти.

Угреватый официант, без сомнения, получавший процент от общей суммы счета, не давал оставаться их бокалам пустыми. Легкое и игристое капское вино пилось как вода, но эффект был явно противоположным. Забыв о Гудрун Тиндорф, Малко думал только о том, как затащить аппетитнейшую Шону к себе в постель. Он немного узнал о ней: разведена, есть ребенок, работает манекенщицей, родилась в трансваальской деревушке, безнадежно глупа и любит только себя. Поскольку поблизости не было зеркала, она рассматривала свое отражение на лезвии ножа... Но все-таки вино расшевелило ее: она заговорила!

У Йоханны щеки покрылись ярким румянцем. Она не сводила заблестевших глаз с негритянки. Капское вино подействовало и на нее. Всякий раз, когда взгляд Малко падал на нее, она смущенно отводила глаза. Однако ее решимость избавиться от его присутствия, похоже, испарилась. И, расплатившись по счету, он, как само собой разумеющееся, взял их под руки и направился к лифту, сопровождаемый восхищенными и полными зависти взглядами всех мужчин, присутствующих в ресторане. Пока они поднимались, никто не проронил ни слова. На своей руке Малко чувствовал тяжесть груди Шоны, а бедром ощущал бедро Йоханны.